Буклет “Choosing a Bible: Understanding Bible Translation Differences” (на английском языке) доступен в PDF-формате бесплатно.

Говоря о библейских переводах, необходимо начать разговор прежде всего с самого первого перевода Танаха на иностранный язык, а именно с LXX (Септуагинты, или “перевода семидесяти” – прим. BibleStudent.ru). Дело в том, что это самый первый официальный перевод Танаха с еврейского на греческий и он положил начало практике библейских переводов. По существу перевод LXX стал эталоном работы библейских переводчиков последующих поколений до сего дня, несмотря на те или иные недостатки этого труда, равно как и несмотря на отношение к этому труду в раввинистической традиции.

Надо заметить, что авторы перевода и сами указывали на недостатки своей работы, объясняя достаточно чётко причины этих самых недостатков. Например, автор перевода книги Иисуса сына Сирахова писал по этому поводу так: “читайте [эту книгу] благосклонно и внимательно и имейте снисхождение к тому, что в некоторых местах мы, может быть, погрешили, трудясь над переводом: ибо неодинаковый смысл имеет то, что читается по-еврейски, когда переведено будет на другой язык, – и не только эта [книга], но даже закон, пророчества и остальные книги имеют немалую разницу в смысле, если читать их в подлиннике“.

Необходимо заметить, что в то время в греческом языке было порядка 200 тысяч слов, а в иврите порядка 20 тысяч слов. Это естественно связано с особенностями каждого из этих языков. Это также создавало немало трудностей в работе над переводом. Впрочем, надо заметить, что команде, направленной в Александрию из Иерусалима Сангедрином, удалось решить поставленную перед ними задачу за рекордно короткие сроки: что-то порядка трёх-четырёх месяцев. Возможно, это самый быстрый перевод Писаний с языка оригинала на иностранный язык. И особо хочется выделить в этом контексте то обстоятельство, что положительный результат работы еврейских переводчиков во многом был возможен благодаря тому, что они отлично владели как языком-источником, так и целевым языком перевода. Надо заметить, что с тех пор по существу первым требованием к переводчикам, после наличия благословения и помазания Всесильного, является владение исходным и целевым языками на уровне носителя.

В связи с вышесказанным полагаю необходимым рассказать немного об иврите, чья судьба не менее уникальна, чем Великое Откровение, написанное не без его участия. И в связи с этим позвольте обратиться к словам Леонида Колесникова (служителя ЕХБ в Смоленской области), где он говорит, что “Слова по большей части многозначны почти в любом языке. Поэтому отдельные слова не являются носителями смысла”. И здесь весьма важным оказывается слово “почти”: дело в том, что библейский иврит под это определение действительно не подходит и представляет собой уникальное исключение из общего правила. Дело в том, что еврейский язык в Писаниях по большей части многогранен. Различие между многогранностью и многозначностью заключено в следующем: значение многозначных слов по большей части зависит от контекста, в котором эти самые слова находятся; а значение многогранных слов, как правило, действуют в один момент времени. Например, когда я желаю кому-либо шалом, то это означает, что я желаю мира, благополучия, здоровья, безопасности и благосостояния в один момент времени. Или же мы можем так же обратиться к первому псалму и увидеть там такое же многогранное слово, значения которого действуют в один момент времени: это слово “ашер”, которое имеет следующие значения, действующие в один момент времени: “счастливый, удачливый”. Надо заметить, что авторы перевода LXX, столкнувшись с проблемой многогранности своего родного языка, всё-таки с честью вышли из сложившейся ситуации: они использовали слово “макариос”, которое по существу является полным эквивалентом еврейского слова “ашер”. (Интересно то, что “макариос” также является многогранным словом, только в греческом языке того времени и к вышеуказанным значениям слова “ашер” добавляет ещё и такое значение как “блаженный”).

И говоря о еврейском языке в Писаниях необходимо заметить, что иврит, как и любой другой язык, находится в развитии. В этом контексте людям, работающим с оригинальными текстами, необходимо учитывать то обстоятельство, что иврит Моисея отличается от, например, иврита Исайи, а то и другое отличается от иврита Даниила. Для переводчиков это также может составлять проблему, но это также является для них стимулом для последующих исследований в этой сфере. Однако необходимо отметить то обстоятельство, что по этой причине никому в Израиле даже в голову не пришло полагать, что Моисей писал исключительно для своего времени, а Исайя с Даниилом – для своего времени. И как следствие, при отсутствии подобного рода крамольных мыслей, переписчики переписывали свитки с особой тщательностью. Надо заметить, что тщательность работы переписчиков касалась даже орфографических ошибок. Например, в одном из своих текстов пророк Исайя допустил орфографическую ошибку в одном слове, а переписчики сохранили нам эту орфографическую ошибку пророка до сего дня. Думаю, что все согласятся с тем, что это вещь уникальная по сути своей и достойна похвалы.

И, возвращаясь к ивриту, позвольте обратить внимание на то обстоятельство, что после подавления восстания Бар Кохбы в первой половине II века иврит очень резко перестал быть живым языком и стал языком Писаний и Синагоги. И так продолжалось до XIX века, когда удивительным образом язык Моисея и Пророков ожил вновь. И по существу с тех пор иврит снова начал динамично развиваться. Сегодня речь на иврите можно услышать как в Стране Израилевой, так и в метро Будапешта, в Нью-Йорке и Лондоне, в Москве и в Бомбее. Это свидетельствует о том, что Бог Библии действует и исполняет сказанное в Слове Своём.

Статья, предлагаемая вашему вниманию, представляет собой мой взгляд на проблему переводов, а также на перевод Кузнецовой, поскольку именно сей перевод явился отправной точкой для моих размышлений. Скорее я рассматриваю проблему переводов через призму перевода Кузнецовой, сопровождаемый её комментариями. Хотя я и не буду разбирать сей перевод в деталях, тем не менее, полагаю, что читателю полезно знать от чего я отталкиваюсь в своих рассуждениях. Впрочем, моё внимание также заострилось на следующей фразе Тимофея Ха:

Сколько в наше время делается переводов Библии, причем много таких, что и за перевод трудно считать. Люди переводят Библию, подстраивая ее текст под свою философию или под греховные реалии современного мира. Если же языки оригинала канут в лету, то кто сможет сравнить текст перевода с оригиналом? Люди будут тогда делиться по группам, предпочитающим тот или иной перевод (фактически это уже происходит), а того, кто может рассудить между ними, не останется.

И это действительно весьма важно. Надо заметить, что споры о переводах стали весьма частым явлением и сие явление уже не столько затрагивает академические круги, сколько медленно, но зато уверенно проникает в массы. Сравнительно недавним «хитом сезона» можно считать перевод текста Нового Завета и комментарии к нему, выполненные Кузнецовой. Надо заметить, что сей перевод как много хвалят, так и немало ругают. По существу, сей перевод оказался под прицелом критики и хвалы одновременно, что ещё в большей степени послужило его популяризации в массах. но меня в большей степени интересует тема переводов в целом, которая включает в себя основополагающие принципы библейских переводов. И ключевым принципом я считаю следующий: библейский перевод боговдохновенен ровно настолько, насколько он соответствует оригиналу. И данный принцип представляется мне инструментальной основой для определения боговдохновенности библейских переводов.

План статьи:

1. Об иврите и LXX (Септуагинте)
2. Обзор переводов
3. О боговдохновенности